?

Log in

No account? Create an account
Отречение. Книга 3. Глава 9 - Всё под контролем. Новости Чёрно-Белого Мира [entries|archive|friends|userinfo]
Мария Донченко

[ website | АКМ-ТР ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Отречение. Книга 3. Глава 9 [Jan. 15th, 2019|10:20 pm]
Мария Донченко
[Tags|]

Книга 1: http://www.proza.ru/2015/07/21/1875
Книга 2: http://www.proza.ru/2017/02/10/11

Книга третья. Гроза в степи

Глава 1: https://ustik.livejournal.com/1141148.html
Глава 2: https://ustik.livejournal.com/1167568.html
Глава 3: https://ustik.livejournal.com/1171272.html
Глава 4: https://ustik.livejournal.com/1196657.html
Глава 5: https://ustik.livejournal.com/1208386.html
Глава 6: https://ustik.livejournal.com/1230682.html
Глава 7: https://ustik.livejournal.com/1236087.html
Глава 8: https://ustik.livejournal.com/1241931.html

Глава девятая
Вероника всматривалась в иссушенные, обветренные, осунувшиеся лица ополченцев. Но среди них не было её отца. Не было его и в списках убитых и раненых.
Нигде не было и Ромки Гостюхина, у которого она могла бы спросить про отца.
Вероника опустилась на ступени и беззвучно заплакала, уткнувшись лицом в камуфляж.
Но кто-то окликнул её по имени.
Это был Костик, парень из их класса, уехавший в Славянск с самого начала, ещё в апреле.
– Вернётся он, вот увидишь, – слышала она слова, и до неё не сразу доходил их смысл, – через несколько дней. У них был приказ продержаться сутки, а потом выходить мелкими группами, понимаешь?
Она кивнула.
«Выходить мелкими группами… Выходить мелкими группами…» Что это может означать?
– Ты не знаешь, Настя в городе?
–А? Что? Кто?
– Настя Матвеева в городе или уехала в Россию?
– В Донецке она, – ответила Вероника.
Тревога в лице Костика сменилась плохо скрытой радостью.
– В ополчении?
– Нет, дома.
– Спасибо тебе, Вероничка! Не расстраивайся, всё будет хорошо! Вернётся твой батя. Не хорони его раньше времени. Я даже так скажу. Про него в Славянске слух ходил, что заговорённый он, дядя Юра. Неубиваемый. Его ни одна пуля не берёт, Вероничка, честно-честно!
…Костик шёл по опустевшему городу к дому, где вырос, где жила Настя. А к восточным окраинам Донецка и дальше на восток тянулись колонны беженцев, женщины, дети, старики, хотя попадались и молодые здоровые мужчины, прятавшие лица от молчаливого презрения окружающих. Со скарбом, с тележками, колясками шли люди к российской границе. Поезда уже не ходили, но через пункты пропуска ещё можно было пройти пешком. Пока ещё было можно. Но на южных рубежах Республики потерявший голову от успехов враг узким фронтом рвался вперёд, нацеливая остриё удара на Мариновку и Изварино, спеша замкнуть кольцо окружения и не заботясь даже о собственных флангах, и стратеги в Киеве и Вашингтоне уже рисовали планы будущего Донецкого котла…
А через несколько дней в городе стали появляться бойцы, оставленные прикрывать выход из Славянска. По одному, по двое, по трое, усталые, обросшие, измождённые и в грязных бинтах, но живые. И женщины с надеждой искали своих любимых и близких.
Но среди них тоже не было Юозаса. И Ромки не было…
– Я забежал попрощаться, – Артём появился как будто ниоткуда, взял её за руку. – Мы уезжаем на бои.
– Когда?
– Сейчас.
Вероника крепко сжала его пальцы.
Где-то далёким эхом прокатился взрыв снаряда.
– Киевский принимает, – прокомментировала девушка, – Это далеко. Ты только возвращайся обязательно. С победой возвращайся. Я буду ждать.
Артём приобнял её за плечи, но она не оттолкнула его, как тогда, во дворе, а сама потянулась губами к его губам.
– Ты только возвращайся, слышишь, Артём? – выдохнула она почти шёпотом. – У меня, может быть, кроме тебя, никого больше нет в этом мире…
* * *
На церемонию поднятия украинского флага над горсоветом согнали несколько сотен жителей Славянска, и они угрюмо жались на площади, на которой всего два месяца назад праздновали День Победы.
Дэн ловил на себе взгляды этих людей, испуганно-любопытные, они скользили по его форме без знаков отличия, пытаясь определить, кто это и чего от него ожидать.
На импровизированную трибуну поднялся президент Украины, грузный мужчина в камуфляже, с обвисшими щеками и невыразительным лицом. Бросил короткий взгляд на замершую толпу и начал читать речь в микрофон.
«Я сейчас убью его», – внезапная мысль молнией пронзила мозг Дэна, и он не успел ещё ужаснуться простоте и ясности этой мысли, а пальцы уже сами незаметно расстегнули кобуру на поясе, и теперь выхватить оружие заняло бы у него доли секунды. Оставалось только принять решение.
«Я убью его и разрублю разом все узлы».
«Ты уверен, что это необходимо?» – спросил его внутренний голос, голос разума. – «Был Турчинов, теперь этот, не будет его – хозяева поставят следующую куклу. Ничего не изменится, ничего. А Янычара не будет, и не будет глаз и ушей Республики в стане врага».
«Какая польза от Янычара, если сегодня-завтра Донецк отрежут от границы и будут добивать ополчение в котле? И добьют? Зачем тогда будет нужна моя жизнь, которая только-только обрела смысл?»
Внутренний голос молчал.
«Один выстрел я точно успею сделать», – прикинул Дэн, – «больше – не знаю, всё будет зависеть от быстроты реакции соседей, а подготовка у них не хуже, чем у меня. Но я и с одного не промахнусь, тут очень близко. Один – в президента, и второй – в висок. Если успею. Только бы успеть».
По телу прошёл холодок. Он сделал два глубоких вдоха. Через несколько секунд пальцы коснутся металла, а ещё через два-три мгновения всё будет кончено.
Зима. Снежки. Варежки.
«Не делай этого. Ты не трус, Янычар, но не делай этого. Возможно, тебе удастся сделать больше, чем устранить марионетку, которую хозяева дёргают за ниточки. Ведь они больше не дёргают за ниточки тебя».
Его ладонь задержалась у открытой кобуры и скользнула вниз вдоль поясницы и бедра.
Президент дочитал речь и стал спускаться с трибуны, поддерживаемый под руку охранником, под жиденькие аплодисменты чиновников и понурое молчание жителей.
Стрелять было поздно. Уже не достать.
Дэн оглянулся вокруг, ища Калныньша, и почему-то его не увидел.
Воспалённое солнце горело в ярком небе над растерзанным Славянском.
«Закончился бы уже митинг, что ли, чтобы отойти и покурить».
Но как только закончились речи и оркестр заиграл «Ще не вмерла», к Дэну подбежал посыльный от Марка – молодой веснушчатый западенец – и сообщил, что господин Калныньш желает присутствия господина Хантера при допросе задержанных сепаратистов.
– Иди, – равнодушно кивнул украинцу Дэн, разминая сигарету кончиками пальцев, – я сейчас буду.
Взгляд его упал на раскрытую кобуру, и он застегнул её лёгким щелчком.
«Наверное, я всё-таки ошибся и буду об этом когда-нибудь жалеть. Такой шанс может больше не выпасть…»
Зима. Снежки. Варежки.
* * *
К своему собственному удивлению, убив Келлера, Юозас не испытал облегчения и не избавился от чувства вины, мучавшего его с молодости. Что-то пошло не так, как он себе представлял. Раньше ему казалось, что если он это сделает, пассажиры будут отомщены и цепкая хватка совести отпустит его. Но она не отпускала…
Впрочем, думать о прошлом и копаться в себе сейчас не было ни времени, ни возможности. Если бы он ещё был один, но вместе с ним находился молодой и менее опытный товарищ.
При свете луны по просёлочной дороге вдоль поля быстро шагали два вооружённых человека.
Коротки были летние ночи, и слишком быстро спасительная темнота сменялась новой зарёй, заставлявшей Юозаса и Ромку пережидать светлое время суток в высоких подсолнухах.
Если бы можно было идти днём – они скорее догнали бы своих. Но идти днём было смертельно опасно, и Юозас на правах старшего запретил выбираться из укрытия до наступления сумерек.
– Двое влюблённых лежали во ржи, – хмыкнул Ромка, когда они остановились на первую днёвку.
Первые две ночи они шли по смартфону, который служил им и навигатором, и источником новостей с фронта. Так они узнали, что Краматорск тоже сдан вслед за Славянском, и надо пробираться к Константиновке.
Весть о сдаче Краматорска произвела удручающее впечатление на Ромку. Он больше не шутил, не хихикал, а хмуро шагал вслед за Юозасом. Цель похода, которая только что была близка, отодвинулась ещё на несколько десятков километров. Краматорск пришлось обходить по широкой дуге.
На третью ночь заряд батареи смартфона иссяк.
Заканчивались и запасы воды во флягах, но их пополнить было проще в любой колонке, попавшейся по пути среди ночи, для этого не требовалось ни к кому обращаться. Хуже обстояло дело с зарядкой.
– Притётся идти в село, просить помощи. Хотя пы зарятить телефон, – сказал Юозас.
Ромка нервно грыз стебелёк травинки.
– Опасно в село, дядя Юра. А вдруг там укропы? Может, так попробуем, по солнцу?
– Как ты сепе это предстафляешь? – удивлённо спросил Юозас. – Идти по занятой протифником территории пез нафигатора?
– На восток, – ответил Ромка, – всё время на восток, рано или поздно выйдем к своим, ну или к российской границе.
– Рано или позтно мы ф лучшем случае упрёмся в Сеферский Тонец и не смошем ефо преотолеть, а в худшем – получим пулю в лоб, – сердито ответил Юозас. – И не запыфай, что сефотня каштый поец на счету, а ты претлагаешь гулять пез толку ещё неопретелённое фремя. Путем пропираться напрямик.
Ромка уже и сам понял, что сморозил глупость.
Риск был велик, но всё же они решили дождаться наступления сумерек и идти к селу, которое виднелось невдалеке, и просить местных жителей зарядить телефон, а потом двигаться дальше в сторону Константиновки.
…И всё-таки им не повезло.
В синих сумерках на краю поля они нарвались на украинцев.
Собственно, всё произошло случайно. Украинцев было двое, и их двое, и они, как показалось Юозасу, испугались этой встречи гораздо больше.
– Тафайте разойтёмся, фы нас не фители, мы фас не фители, – крикнул украинцам Юозас, но было поздно.
У одного из врагов, помоложе, не выдержали нервы, и он выстрелил в Ромку в упор. В следующую секунду оба украинца обратились в бегство.
Юозас с колена дал длинную очередь вслед убегавшим, так и не узнав, задел он кого-то из них или нет, но больше угроза от них не исходила, по крайней мере, прямо сейчас.
Он склонился над Ромкой. Тот лежал на краю дороги, и китель его быстро намокал кровью.
Юозас расстегнул на нём пуговицы, вскрыл единственный индивидуальный пакет и неумело перевязал рану. Получилось неудачно, и бинт тоже быстро пропитался кровью.
Ромка дышал и был в сознании.
Юозас приподнял его на руки и оттащил на несколько метров от дороги в подсолнухи. В любой момент могли вернуться украинцы, и вернуться с подкреплением, или появиться какие-нибудь другие. Конечно, они сразу обнаружили бы их по кровавому следу, но так оставалась хоть слабая надежда на надвигающуюся темноту и на то, что специально искать не будут.
– Ты меня слышишь? – спросил Юозас.
Ромка кивнул.
– Теперь у нас совсем нет фариантов. Отин я тепя то наших не тонесу. Пойту в село просить помощи.
– Там хохлы, – слабо произнёс Ромка, пытаясь приподняться на локтях.
– Я знаю, но телать нечефо. Леши, не разгофарифай и переги силы.
– Ты вернёшься, дядя Юра? – спросил он.
– Ты турак? Ты за кофо меня считаешь? – едва не огрызнулся всегда невозмутимый Юозас. – Конечно, фернусь. Очень скоро. Я в отфете за тфою шизнь, – он на мгновение запнулся, – потом расскашу тепе что-то очень фашное. Когта фернусь.
– Оставь мне один автомат на всякий случай, дядя Юра.
Юозас кивнул, положил оружие рядом с раненым, хотя и не был уверен, что тот сумеет им воспользоваться.
– Ну я пошёл. Шти. Леши тихо и постарайся не заснуть… на всякий случай.
Он распрямил примятые стебли подсолнухов, с сомнением покачав головой – очень уж неубедительно выглядела маскировка – и налегке, взяв только свой автомат, быстрым шагом, порой переходя на бег, отправился прочь, в сторону домов, где виднелся электрический свет.
О своей безопасности он уже не заботился. Но вокруг было тихо и пустынно. На западе гасли последние лучи вечерней зари. Золотистый месяц поднялся высоко над подсолнуховым полем.
Уже приблизившись к окраине села, он услышал весёлую музыку, доносившуюся со стороны центральных улиц. Но это было ещё, видимо, достаточно далеко.
Только сейчас он почувствовал холод, который заползает под китель и пробирает его до костей. И это не была ночная свежесть – ночь была тёплая. Юозас повёл плечами, словно сбрасывая с себя подлый страх, и сделал ещё один шаг вперёд.
Он осторожно постучался в крайнюю хату, где виднелся свет. Оттуда долго не отвечали, потом из-за двери раздался женский голос:
– Кто там?
– Матушка, откройте, рати всех сфятых, – быстро зашептал Юозас, опускаясь перед дверью на колени.
Дверь приоткрылась, звякнула цепочка.
– Чего вас носит в ночи? – спросила старуха. – Нет тут ни денег, ни золота, ни самогона. Сам знаешь, что нет. Иди к своим…
Женщина принимала его не за того, кем он был. Да и акцент смущал, это понятно…
Выхватив из кармана кителя засаленную георгиевскую ленточку, он протянул её в щель. Была не была…
И дверь недоверчиво отворилась.
– Матушка, помогите, пошалуйста… Мы из Слафянска, фыхотим из окрушения, мой тофарищ ранен и не мошет идти самостоятельно. Он тут рятом. Нам очень нушна помощь…
Женщина несколько секунд смотрела на стоящего перед ней на коленях вооружённого человека.
– Пойдём, – сказала она наконец.
Не выпуская автомата из рук, Юозас последовал за ней.
* * *
…Сколько лет не приходилось Юозасу запрягать лошадь? Пожалуй, с тех пор, как он уехал в Вильнюс из колхоза. А руки помнили навык крестьянского труда.
Хозяйка наскоро набросала сена на пустую телегу. Теперь он видел, что «матушка» была помоложе его, ей едва перевалило за сорок лет.
– Меня зовут Александра, – тихо сказала она, когда они уселись рядом, и повозка медленно двинулась в ночь.
– Юра, – представился он в ответ.
Зубы отбивали мелкую чечётку. Кто знает, что могло случиться за краткое время, прошедшее после того, как он оставил Ромку в подсолнухах? Найдут ли они его живым?... Не опоздают ли? И не нашли ли его прежде враги – эту страшную мысль он старался отгонять от себя, но она неизбежно лезла в голову под цоканье копыт.
– В томе ещё есть кто-нипуть? – спросил он.
– Никого. Одна живу. Не бойся.
Юозас жестом показал своей спутнице, где остановить лошадь, соскочил на землю. Все его чувства были предельно напряжены, а руки сжимали оружие – даже если случилось худшее, и в подсолнухах ждёт засада, так просто они его не возьмут…
Он раздвинул стебли и первое, что увидел, был направленный на него ствол автомата, поблёскивавший при свете луны. Ромка лежал на здоровом боку, опираясь локтём на землю, и целился в сторону дороги.
– Это я, – тихо сказал Юозас, – я фернулся.
Силы оставили Ромку, и он упал на спину.
– Тебя очень долго не было, – проговорил он, когда Юозас поднимал его на руки и нёс к телеге.
Юозас не знал, сколько его не было, но наверное, прикинул он, не больше двух часов.
Он уложил товарища на сено, уселся рядом, держа оба автомата на коленях, и Александра тронула вожжи.
– Там что? – спросил он, кивнув в сторону музыки.
– У хохлов дискотека с местными шалашовками, – она махнула рукой, – к нам они не полезут. Не должны, по крайней мере.
Нельзя сказать, чтобы эта информация Юозаса не встревожила, но ему в любом случае ничего не оставалось, как довериться этой женщине.
– У фас фрач в селе есть?
– Да ты что, откуда… Фельдшерица есть, Марья Дмитриевна.
– Ей тоферять мошно?
Александра вздохнула.
– Юра, ну откуда я знаю, кому можно доверять, кому нет? Мы всю жизнь прожили в одном селе и никогда не думали, что будет война и так встанет вопрос… А вот видишь, пошли девки с хохлами плясать… – она хотела ещё что-то сказать о наболевшем, но продолжать не стала, – Марье Дмитриевне, думаю, можно доверять. Если уж ей нельзя, то кому тогда можно. Я тебя с твоим другом-то впервые вижу… Может, ты сам из СБУ?
Юозас внутренне напрягся.
– Да шучу, шучу. Думаешь, пушек твоих испугалась? У нас по всему селу хохлы с пушками шастают, насмотрелась уже. И на наших тоже, те ещё разгильдяи… Был бы ты из СБУ – ты бы своего раненого повёз к хохлам официально, а не ко мне в хату. правильно я рассуждаю?
Он кивнул.
– Ну вот и приехали, слезай. Сейчас я другу твоему постелю постель, положишь его на диван, а я побежала за Марьей Дмитриевной. Если она дома и всё в порядке, будем через полчасика, может, через сорок минут.
– Мошет на лошати пыстрее? – спросил Юозас, укладывая Ромку на постель в комнате.
– Может, и быстрее, а пешком да огородами незаметнее. Не болтай много, и не трусь, раз уже ко мне пришёл, – оставив ополченцев в доме, Александра хлопнула дверью, быстро спустилась по ступеням, и вскоре её лёгкие шаги затихли за окном.
Пройдясь по комнатам и убедившись, что в доме действительно никого нет, Юозас поднялся по лестнице на чердак и лёг с автоматом у окошка, откуда просматривалась дорога, насколько это было возможно в ночи. Ему очень хотелось доверять хозяйке, но где-то совсем в глубине души продолжала свербить подлая вероятность, что сейчас она приведёт украинцев.
LinkReply